Постоянное изменение и развитие общественных отношений предопределяет беспрестанную работу и выработку свежих норм для защиты новых появившихся отношений. Совершенствование законодательства представляет большую важность в законотворческой деятельности и практике [1, с. 112]. С.В. Гудков справедливо указывает, что не бывает идеальных законов, но надлежит непрерывно совершенствовать кодифицированное право [2, с. 146].Более того, «трудно переоценить значение логики, стиля и языка для законотворчества, поскольку вряд ли можно назвать какую-либо иную область общественной практики, где ошибочно построенная фраза, разрыв между мыслью и ее текстуальным выражением, неверно или неуместно использованное слово способны повлечь за собой такие тяжкие, иногда даже трагические последствия, как в области уголовно-правового законотворчества». О.В. Расторопова касательно нормы о незаконном получении кредита утверждает, что центральные проблемы при квалификации по данной статье «обусловлены слабым знанием сотрудниками правоохранительных органов специально-оценочной (бланкетной) терминологии и понятийного аппарата, изложенных в диспозиции норм» [3, с. 170].Результат анализа санкции статьи 264 Уголовного кодекса Республики Таджикистан (далее — УК РТ) (незаконное получение кредита) неутешителен, так как он свидетельствует о серьезных недостатках в уголовном законодательстве. Если взглянуть на наказания в этой статье, то очевидно, что они несоразмерны совершенному преступлению. Понятно, что в части 1 рассматриваемой нормы пока нет понятия крупного ущерба, но в части 2 такой признак присутствует. По санкции части 2 статьи 264 УК РТ лицо потенциально может быть оштрафовано за причинение крупного ущерба в размере от 365 до 912 показателей для расчетов (1 показатель для расчетов равен 55 сомони, от 20 075 до 50 160 сомони). Крупным в примечании к статье 264 УК РТ считается ущерб, превыщающий одну тысячу показателей для расчетов (1000 = 55000 сомони). Тем более что в части 2 речь идет о государственном целевом кредите и кредите, который выдается под государственную гарантию, а такие кредиты реализуются в масштабных размерах. Предлагается увеличить размер штрафа и определить его в размере причиненного ущерба.Предложенная рекомендация может показаться чрезмерно жесткой, но, несмотря на это, наши предложения подразумевают постепенное исправление виновника: от более мягких мер к более жестким (ранее нами было предложено ввести административную ответственность за незаконное получение кредита и только при повторном совершении противоправного деяния уже привлекать лицо к уголовной ответственности). Необходимо указать, что законы должны отображать современные реалии и изменения в обществе и государстве [2, с. 149]. Как говорит С.В. Гудков: «Закон, прежде всего, несет на себе бремя общего упреждения общественно-опасных посягательств, а не наказания… Закон должен чутко реагировать на все негативные изменения, происходящие в социуме, вне всякой зависимости от его этиологии и сегодняшнего состояния» [2, с. 149].Рекомендация увеличения штрафа обусловлена двумя видами тяжких последствий за совершение преступлений в сфере кредитования:1) прямые — это «такие негативные явления, которые явились прямым результатом совершения кредитно-банковского преступления, наступили именно по причине его совершения, возможность наступления которых, при добросовестно выполненных обязательствах была бы исключена (к вопросу о добросовестности надо напомнить, что при совершении кредитных преступлений имеют место и другие составы, включая коммерческий подкуп, получение взятки, дача взятки, подделка документов и др.). Это могут быть банкротство банка-кредитора, значительное ухудшение его материального положения, срыв на продолжительное время запланированных сделок или мероприятий, важных коммерческих контрактов, невыплата заработной платы работникам банка, вынужденная неуплата налогов, снижение финансового оборота, невыполнение принятых на себя обязательств и т. д.» [4, с. 167];2) косвенные — это «забастовки рабочих вследствие невыплаты заработной платы или иного ухудшения условий труда, причинения ущерба авторитету органов банка-кредитора, отвечающих за выдачу кредитных средств, значительный ущерб деловой репутации хозяйствующего субъекта и т. д.» [4, с. 167].Группа ученых считают, что наступление ответственности по части 1 статьи 176 УК РФ (ч. 1 ст. 264 УК РТ) не должно ставиться в зависимость от наступления крупного ущерба [5, с. 46], с чем мы не можем согласиться:— во-первых, нами предлагается ввести понятие крупного ущерба в часть 1 статьи 264 УК РТ и, позаимствовав правотворческий опыт России, включить подобную норму в КоАП, только без такого квалификационного признака, как крупный ущерб;— во-вторых, необходимо применять принцип «от более мягких наказаний к более жестким», а не сразу отправлять лицо за решетку. Здесь опять же зависит от того, о какой сумме идет речь. Кроме того, штраф, который важно включить в санкцию статей о кредитных преступлениях, должен быть соразмерен причиненному ущербу, так как лицо в момент незаконного получения кредита путем внесения заведомо ложных данных, полностью осознает последствия его действий и должен правильно их оценивать (естественно, речь идет о вменяемом лице, достигшем возраста, установленного УК РТ). Разумеется по гражданскому процессуальному законодательству есть имущество граждан, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам (ст. 432 ГПК РТ). Более того, природа кредитных преступлений, которая примечательна тесными связями с имуществом и собственностью, требует включения и такого вида наказания, как конфискация имущества.А.Г. Корчагин и А.В. Щербаков придерживаются схожего мнения касательно конфискации имущества [6], поскольку в таком случае это заставило бы виновника иметь в виду, что в результате совершения кредитных преступлений он понесет существенный материальный ущерб, пусть ему и удастся упрятать кредит, полученный незаконным путем [7, с. 176]. Другим положительным моментом можно признать часть 5 статьи 57 УК РТ, основываясь на которой при решении вопроса о конфискации имущества в первую очередь должен быть решен вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу, то есть справедливо отдается приоритет возмещению вреда тому, кому непосредственно был причинен материальный ущерб. При этом конфискации должна подлежать часть имущества, достаточная для возмещения причиненного ущерба.Все эти и другие моменты, указанные нами ранее, должны отображаться и разъясняться в отдельном постановлении Пленума Верховного суда Республики Таджикистан. Важно иметь в виду, что нельзя прописать все моменты в законах или постановлениях, да это вообще невозможно, в связи с чем некоторые вопросы можно оставить на усмотрение суда. Следует подчеркнуть, что конфискация имущества применяется и в других странах романо-германской правовой семьи.К примеру, в соответствии с пунктом 4 статьи 213-1 и пунктом 2 статьи 213-3 УК Франции конфискацию части или всего имущества, кроме физических лиц, возможно применить и к юридическим лицам за преступления против человечества [8, с. 274]. Это наказание можно встретить и в статьях 59—60 УК КНР, лишь с отличием того, что она может быть применена самостоятельно как основное наказание [9, с. 62]. Кроме этого, кредитор может запросить выплатить ему законный долг из конфискованного имущества [10, с. 63]. В середине 90-х годов международное сообщество хотело возложить бремя доказывания законности происхождения имущества на обвиняемого — в противном случае имущество конфискуется [11, с. 112]. Тем не менее из-за того что такая рекомендация противоречит принципу презумпции невиновности, она не получила достаточной поддержки.Работа по установлению незаконности или преступности имущества должна совершенствоваться. Например, закон позволяет правоохранительным органам направлять запросы и получать любые сведения, интересующие их. К тому же с учетом стремительного развития современных технологий получение таких данных значительно упрощается, было бы желание раскрывать преступления, подрывающие экономическую основу государства.Другой момент, нуждающийся в совершенствовании, — это понятие кредитного договора, определенное в статье 839 ГК РТ, где в качестве предмета кредита указываются лишь денежные средства, что не соответствует современному понятию кредита. Предлагается внести изменение в рассматриваемую статью и вместо денежных средств включить выражение «деньги или иные вещи, определенные родовыми признаками». Предложение связано с тем, что кроме банковского кредита существуют еще и коммерческий кредит, потребительский кредит и другие виды кредитов. При внесении таких изменений у понятия кредита появятся какие-то общие признаки с займом, но их можно будет отличить по характерным признакам, в том числе по применению процентов в первом случае, что отсутствует во втором.